24 декабря 1999
1093

`Эхо Москвы`: Возможность раскола блока `Отечество - Вся Россия` и ситуация на Северном Кавказе

Передача : Интервью
Ведущие : Владимир Варфоломеев
Гости : Руслан Аушев



В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент Ингушетии Руслан Аушев.


В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Создается впечатление, что после прошедших около недели назад парламентских выборов события на Северном Кавказе стали разворачиваться более стремительно. Может быть, исчез тот определенный ограничитель для федеральных сил, которым были выборы. Теперь, что называется, окончательно развязаны руки, и можно не смотреть столь пристально на возможные политические последствия той войны, которая ведется, поэтому сейчас уже, как передают западные агентства, штурм Грозного, например, уже фактически идет.
Р.АУШЕВ: Я бы не сказал, что сегодня уже можно делать все, что хочешь, потому что ситуация с беженцами такая же, и все последующие действия, и не только на Кавказе, а вообще в Российской Федерации, будут связаны с предстоящими выборами, новыми, главными выборами.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: До них все-таки далеко. Вспомним, перед парламентскими выборами, например, премьер Путин посылал министра МЧС Сергея Шойгу на Северный Кавказ, в том числе для того, чтобы как-то решать проблему беженцев, по несколько раз на неделе. А сейчас как-то все затихло.
Р.АУШЕВ: Понятно, что на выборах сказалась ситуация на Северном Кавказе, особенно все, что происходит в Чеченской республике, та война, которая происходит. Ясно, что, хотим мы или не хотим, российское общество, которое поддержало эти действия, ясно, что они голосовали за то, чтобы побороть терроризм и побороть все, что связано с последствиями терроризма, не вникая в детали, не вникая в суть, в тактику и все остальное. Поэтому я думаю, что и дальше тактика будет такая, что ситуация на Кавказе будет доминирующей в политической жизни Российской Федерации.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Федеральная миграционная служба заявляет, что в период за две недели перед выборами больше пятидесяти тысяч чеченских беженцев вернулось в Чечню, 57 тысяч, если мне не изменяет память. Беженцы эти были в Ингушетии, они возвращаются из Ингушетии в Чечню?
Р.АУШЕВ: Мне трудно сказать. Все количество, за три месяца практически нахождения 256-ти тысяч беженцев на нашей территории, вернулось около сорока тысяч в Чечню и в другие регионы. Т.е. понимаете, да? 250 прибыло, в Чечню одно количество убыло (я сейчас не помню, по-моему, десять тысяч), а все остальные уехали в СНГ, в другие регионы Российской Федерации и, может быть, даже в дальнее зарубежье.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Что вы будете делать сейчас, когда война продолжается? Из Грозного сейчас идут люди, насколько я знаю.
Р.АУШЕВ: В последние где-то десять дней тенденция "минусовая", будем так говорить: прибывает меньше, чем убывает в Чеченскую республику. С чем это связано? Практически до Урус-Мартана в населенных пунктах нет боевых действий. Там находятся какие-то федеральные структуры, и люди имеют право прийти в свой дом. Конечно, правильно, психологически лучше жить в своем доме в любой ситуации, чем находиться где-то в стороне и в палатках. В последнее время, вы знаете, была информация, что из Ингушетии беженцы, особенно жившие в вагонах, детей положили на рельсы и сами встали, чтобы их не вывозили в Чеченскую республику. Это связано с тем, что была такая идея в Моздоке, по-моему, по линии полномочного представительства, те двести вагонов, которые стоят, протолкнуть в сторону Чечни и освободить Ингушетию. В принципе, идея была неплохая. И для нас разгрузка, и для федерального центра плюс считается, что люди, целые вагоны перешли на сторону Чеченской республики. Да и мы в каком положении: практически мы не можем свои составы с грузами продвигать. Но когда коснулись этого вопроса, как всегда, те структуры, которым дана команда была этим заниматься, вопрос не со всех сторон они практически чуть ли не силой зацепили и начали перетаскивать. Люди возмущенно вышли. Пришлось вмешиваться руководству Ингушетии. Мы провели работу, все, кто согласился, это было порядка 30 вагонов, - мы их перевезли, а все остальные сказали, что они не хотят, и я им однозначно заявил, что только добровольно. Не хотят переезжать, никого не трогать, будут находиться столько, сколько надо, на территории Ингушетии.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы Герой Советского Союза. Вы не боитесь, что Вас назовут врагом России? Много критики на Вас было в период предвыборной кампании, что Аушев занимает антироссийскую позицию и так далее.
Р.АУШЕВ: Я не антироссийскую позицию занимаю, я занимаю человеческую позицию. Я занимаю антипозицию, из-за которой страдают мирные люди. Если бы это, не дай Бог, происходило на Дальнем Востоке или в другом регионе России, поверьте, я точно такую же позицию бы занимал. Я никогда не был замечен во флюгерстве. Выгодно так, вот так нужно говорить, выгодно так надо так делать. Наверное, поэтому в свое время в Советском Союзе я был удостоен звания Героя Советского Союза. Я еще раз заявляю свою позицию: я считаю, что надо бороться с террористами, с ними везде надо бороться, ежедневно бороться, не от времени к времени, а постоянно. Есть структуры специальные, закон принят об этой борьбе, есть люди, которым законом и руководством страны сказано заниматься этой проблемой. Но у нас почему-то эпизодически этими вопросами занимаются. Но когда борются с террористами, почему должны страдать мирные люди? Почему должно страдать общество?
А.ВЕНЕДИКТОВ: Лес рубят щепки летят.
Р.АУШЕВ: Это неправильно, даже если почитать законы Российской Федерации. Не могут сегодня страдать люди из-за того, что есть террористы. Это та же картина, миллион раз я приводил этот случай: засели в доме террористы. Ну что, надо весь дом разрушить, чтобы уничтожить террористов? Это же неправильный подход. Я против атаки. Я считаю, что надо с террористами бороться. И надо было раньше с ними бороться, и были возможности другими способами и средствами бороться.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: На Вас не оказывается давление, может быть, каких-то силовых структур или органов гражданской власти России? Например: Руслан Султанович, прекратите свои многочисленные выступления, не надо акцентировать внимание на этих сотнях тысяч беженцев, которые есть, мы решаем трудную задачу, не мешайте нам.
Р.АУШЕВ: Мне тоже поступает информация. Я показал и директору Федеральной службы безопасности, и Путину, председателю правительства, те проекты предложений, которые нужно разослать по средствам массовой информации, как очернить руководство республики: что мы завышаем количество беженцев, что мы помогаем террористам, что мы чуть ли не помогаем похищать людей, что мы массу всяких бед приносим. И это все тиражируется. Вы помните, во время предвыборной кампании на меня в том числе, как и на некоторых руководителей регионов, на нас первый и второй каналы выливали несуществующие вещи. Я считаю, что это как раз из той же песни, которая была спланирована и проводилась. К сожалению, у нас только первые ростки демократии, она как-то не терпит пока другого мнения. Вот решили так действовать, все должны так действовать. Тем более, что такое руководитель региона? Конечно, кто там говорит, можно тысячу способов найти со всех сторон зажать, обвинить бездоказательно и все остальное. Ну что поделаешь? Я прекрасно понимал, что политика это дело своеобразное и надо быть ко всему готовым. Но есть вещи, которые надо всем понимать. Есть такое понятие: моя фамилия не на асфальте написана. Я очень дорожу своей фамилией, своим положением в обществе, историей своей фамилии, историей своего народа. Сегодня так, завтра будет по-другому. Сколько раз мы видели: сначала обвиняли в одном, а потом оказывается, что они были правы. Вспомните, Алексей, сколько мы с Вами в этой студии говорили в первую чеченскую войну. Такая же была картина: все поддерживают, один Аушев что-то не поддерживает. Что в итоге оказалось? Я уверен, что и сегодня силового решения чеченской проблемы нет. Борясь с террористами, не надо заводить всю ситуацию на Кавказе в тупик. Мы уже с Грузией, с самым нашим традиционным соседом, уже в каких отношениях. С Азербайджаном много начинается вопросов. Я считаю, что одни неумелые действия могут привести к тому, чтобы потерять Кавказ. Я боюсь этого, потому что вы знаете, что если Кавказ потеряем, то это скажется не только внутри Кавказа, а и на межнациональных нерешенных вопросах, на межнациональных конфликтах, на ошибках истории, это скажется на южных уже краях, областях Российской Федерации, как дым, пойдет вверх.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Какая информация о семье Масхадова? Что это была за история? Знаете ли Вы о ней сейчас? Они же были у Вас. Вообще, историю, если можно, расскажите, потому что очень много домыслов было.
Р.АУШЕВ: Очень простая история. Я не знаю, почему из нее сделали политику. Ко мне пришел полномочный представитель и сказал, что на территорию Ингушетии вместе с беженцами вышла семья Масхадова. Я сказал, что давайте, обустраивайте ее. Конечно, в палатку все-таки супругу Масхадова, тем более, я ее знал, еще когда мы встречались у Масхадова Я сказал: "Окажите ей помощь, найдите жилье". Нашли жилье. Конечно, не такое, чтобы на фоне всех беженцев это вызвало негативное явление, тем более, Вы знаете, как можно разыграть карту жены Масхадова. Нашли дом, она находилась Я, конечно, считал, что надо поменьше уделять внимания, потому что это могло привлечь внимание со всех сторон: или с провокацией, или с одной стороны, или с другой. Представьте, что, не дай Бог, что случилось бы с женой Масхадова. Для меня это уже серьезная пощечина как для горца, понимаете. Все было нормально. И потом вдруг у меня информация, что она Она выезжала в Грузию по своим делам, она являлась там руководителем фонда. Потом она приехала опять в Ингушетию, потом она выехала во Владикавказ. Там есть полномочный представитель Масхадова, и он решил, что во Владикавказе будет как-то безопаснее в плане того, что все-таки среди чеченских беженцев тоже есть люди, которые неоднозначно относились к семье Масхадова. Некоторые обвиняли, что из-за него война началась. Он так решил, я об этом не знал. Когда ее вывезли, меня поставили перед фактом. Но я вел наблюдение. Я поставил задачу вести ночью наблюдение, чтобы никто не подходил, чтобы как-то обезопасить. Она находилась во Владикавказе, сейчас она приезжает к нам. У нее свободное перемещение, ничего в этом сложного нет. Если кто может пообщаться - пожалуйста, она свободный человек, и я не вижу большой проблемы в этом.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Сегодня пришла информация, сегодня на пресс-конференции один из руководителей министерства обороны сказал, что, мол, ребята, не волнуйтесь, мы отслеживаем перемещение Басаева, Хаттаба, Гелаева и так далее, у нас все под контролем, все схвачено. Схвачено все, кроме террористов. Как Вы думаете, почему?
Р.АУШЕВ: Трудно сказать почему. Один из результатов, который ждет общество Когда говорят о победе, о том, что мы решили эту задачу Если мы говорим об антитеррористической операции, то я думаю, что обществу должны быть представлены те террористы, которые подозреваются, которые обвиняются. Это задача, я так понимаю. А то, что армия сможет дойти до границы с Грузией, в этом кто сомневается? Одна из крупных армий в мире. Тем более, еще раз хочу сказать, какую группировку создали! У нас в Афганистане не было такой группировки, там почти шестьсот тысяч квадратных километров и население 17 миллионов было. И рельеф в Афганистане, по-моему, раз в двадцать сложнее. Там сплошные горы, труднодоступные горы. И там каждая гора укрепление строят. Поэтому трудно сказать Это может быть просто ответ обществу, что пора уже показать результат.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Удивительный человек Басаев! Как он входил в Дагестан свободно, как он выходил из Дагестана свободно! Вы представляете, чтобы так легко он передвигался по России?
Р.АУШЕВ: Здесь, как у военного человека, у меня много вопросов. Все говорят: почему Масхадов не выдает Басаева? А я задаю вопрос: почему не взяли Басаева, он почти целый месяц был в Дагестане, перед камерами там ходил, с арбузом даже? Надо было его там взять, провести суперспланированную операцию и решить эту проблему. Есть много вопросов, почему Басаев, уже сколько война, и он все на месте, и командует, и интервью дает.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Не хотят брать?
Р.АУШЕВ: Мне трудно сказать. Я не могу сейчас говорить. Многие меня вчера тоже спрашивали об этом: "Вы сказали, что в Абхазии Басаев под знаменами ГРУ". Для кого секрет, что все, что происходило в Абхазии, там тесным образом работал наш Генеральный штаб в 1992 году, я это знаю достоверно, Генеральный штаб и Главное разведывательное управление. Вы можете представить, что маленькая Абхазия (я чисто по-военному говорю) могла выстоять против шестимиллионного грузинского народа? Конечно, здесь много есть вопросов. А у меня информация, что работал Генштаб, соответственно, и работала авиация, соответственно, работало и Главное разведывательное управление, - все, кто там работал на стороне Абхазии, имели тесные контакты с офицерами, которые разрабатывали эти операции, которые помогали. Это было и в Афганистане. Мы планировали эти все задачи и с афганцами, когда мы делали лжеотряды, которые действовали под видом отрядов и выполняли наши задачи, вплоть до границы с Пакистаном и других регионов. Из того, что я знаю, у меня есть информация, я могу с большой долей уверенности говорить, что контакты были. Не знаю, насколько это все было, их человек, не их человек не знаю, но то, что контактировали, - это однозначно. И то, что, когда начинают люди в такие контакты входить, освобождаться очень сложно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Басаев герой Абхазии, награжден был.
Р.АУШЕВ: Да, герой Абхазии. И женат на абхазке. Вопросы есть по тому, почему все в Дагестане началось.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вас спрашивают про выборы. Я бы хотел, чтобы Вы мне объяснили следующее. Выборы в тех республиках, которые окружают Чечню, дали совершенно удивительные результаты. Ни в одной из них не победило движение, возглавляемое Шойгу, хотя, казалось бы, Шойгу занимается помощью, МЧС и так далее. Победили КПРФ в Дагестане, ОВР в Ингушетии, КПРФ в Карачаево-Черкессии (я имею в виду, по спискам). Чем Вы объясняете, что там, где, казалось бы, Путин и Шойгу делают максимально, в Ингушетии, там безумный счет "Отечества Всей России"? Вы что, каждый бюллетень отдельно заполняли, сам, за весь народ?
Р.АУШЕВ: Нет.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну да, сколько времени на это надо.
Р.АУШЕВ: Вопрос в чем. Почему Вы говорите "регионы". Дагестан, Карачаево-Черкессия и другие республики традиционно голосовали за КПРФ. Если возьмете любые выборы, они голосуют, с тяжелейшим положением на Северном Кавказе, с экономическим, межнациональным, политическим и так далее. Ничего не изменилось. Сегодня, чтобы Кавказ убедить, что нужно вот за этого голосовать, нужно сделать совсем другие шаги. Побеждать должна на Кавказе экономика, а не сила. Сегодня горца можно, допустим, задавить, придавить, но надо совсем по-другому поступить. Яркий пример: посмотрите, как сегодня делают другие большие страны, сильные страны, Англия. Вон, Австралия проводит референдум и не хочет уходить с королевства. Вот так нужно действовать и на Кавказе. Но это другой разговор.
А.ВЕНЕДИКТОВ: ОВР в Ингушетии?
Р.АУШЕВ: ОВР победил только потому, что я являюсь членом координационного совета. Конечно, для меня это был мандат на доверие президенту. Конечно, все, кто вошел в ОВР, или в любую партию, или в региональные лидеры, его партия проходила экзамен, не только в Ингушетии, а по всей России, а для меня в Ингушетии. Это было доверие мне, я из этого исходил. Но я могу со всей откровенностью сказать, что никто там не собирался ничего подтасовывать. Для меня и для правительства республики это значит, что мы на верном пути, значит, люди нам доверяют.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит ли это, что ингушское население выразило неодобрение политики Путина на Кавказе, не поддержав "Медведя"?
Р.АУШЕВ: В Ингушетии не поддерживают силовое решение проблемы Чеченской республики раз. Второй момент: обратите внимание, чеченцы же не пришли голосовать. Мы создали им все условия, мы работали с беженцами и сказали: "Идите, голосуйте". Они сказали, что мы пойдем голосовать только за то движение, где находится Аушев, вот за это пойдем. Я сказал, что там есть другие. Вот пришел один процент, и то пришли те национальности, которые А чеченцы сказали: "Если Аушев нас попросит, президент, мы пойдем голосовать". Я сказал: "Так нельзя, вы выбирайте. У вас сейчас есть уже новый лидер Чеченской республики, вот вам мнение правительства, и так далее. Выбирайте из этих мнений".
А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит, беженцы не голосовали практически?
Р.АУШЕВ: Один процент.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: На фоне Вашего критического отношения к политике правительства на Северном Кавказе. В последние дни появились сообщения, что движение "Вся Россия" и Вы лично готовы поддержать в новом парламенте Владимира Путина. Немного парадоксально это.
Р.АУШЕВ: Во-первых, о чем идет речь. Когда мы проводили координационный совет, мы делегировали от координационного совета Шаймиева, Рахимова, Яковлева, Меркушкина, они пошли к председателю правительства и обговорили все вопросы. Мы не то движение, которое и крайне левое, и крайне правое, и об этом говорили наши все лидеры и участники блока. Мы будем поддерживать, и это естественно, что мы должны поддерживать правительство там, где разумные вещи, где реформы, где стабилизация, где межнациональное согласие, где продолжение реформ, где не откат назад. А если правительство будет проводить политику, допустим, урезания суверенитета республик то, что меня волнует, - опять налоговое бремя, как мы можем поддерживать? Кстати, когда мы обсуждали бюджет, буквально позавчера, на Совете Федерации, я слушал выступления: все, кто поддерживал "Единство", больше критиковали правительство, чем те, кто входил в "Отечество - Всю Россию". Мы, наоборот, поддержали бюджет, потому что мы понимаем, что идет к чему. А те, кто поддержали на выборах, они больше критиковали. Поэтому здесь нельзя говорить, что вот мы кинемся и будем любить или будем ненавидеть. Здесь не должно быть такого. Мы живем в свободной стране, и если Путин сможет все-таки выйти из Кавказа, найти разумный выход Я считаю, что даже в этих условиях есть разумный выход. Надо вести политический диалог, надо переговариваться, надо остановить и сделать в конце концов чеченцев своими союзниками и поработать даже с теми, кто сегодня находится на территории Ингушетии. И тогда можно будет не повторить ту ошибку, которая была. Никто не сомневается, еще раз хочу сказать, что силы у Российской Федерации много. Но нельзя сделать так, чтобы потом на долгие годы опять создать себе проблему. Конечно, можно держать и дивизию, и три дивизии, и десять дивизий, но дальше что? Как можно убедить этих людей жить вместе, жить в одном государстве? Вот это мне не понятно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос с пейджера: "Кто ближе Аушеву, - или кто ближе "Всей России", я бы так сказал, - "Яблоко" или правые?". Я бы добавил: кто Вам ближе, "Яблоко", правые или КПРФ?
Р.АУШЕВ: Мне ближе всего "Яблоко", потому что я считаю, что Григорий Алексеевич в Российской Федерации это человек, который К чему должна стремиться Российская Федерация? Это демократия, это забота о людях. Да, сегодня он получил шесть процентов. Но я считаю, что при его возможностях: без опоры на ресурсы, практически без финансов, без поддержки руководителей регионов, без мощных возможностей на телекоммуникациях, без всего - шесть процентов Да он герой Российской Федерации, если так можно назвать, в наших условиях!
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был президент Ингушетии Руслан Аушев.





24.12.1999
http://echo.msk.ru/programs/beseda/10904.phtml
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован